Вспомнить всё! Каргопольлаг. Часть вторая


 

Авторский Клуб

Каргопольлаг 2. Судьба…

Александр Соколов

Эксперт АрхСвободы, Публицист

Общество, Политика, Культура

Российский общественный сайт  АрхСвобода

  ApxSvoboda

Архангельск, Котлас, Новодвинск, Северодвинск, Нарьян-Мар

Не редактировано!

В этом году исполнилось 80 лет начала массового террора в стране. 30 июля 1937 года был подписан секретный приказ НКВД № 00447. Этот день считается началом Большого террора — периода политических репрессий, во время которого в 1937–1938 годах в СССР было арестовано не менее 1,7 миллиона человек (более 700 тысяч из них были казнены): «враги народа», «контрреволюционеры», «вредители», а также их родные и близкие.

Президент России Владимир Путин и Святейший Патриарх Кирилл приняли участие в открытии мемориала памяти жертв политических репрессий «Стена скорби» в Москве.

«Наш долг – не допустить забвения. Сама память, чёткость и однозначность позиции, оценок в отношении этих мрачных событий служат мощным предостережением от их повторения…» — из выступления президента.

Нами собраны судьбы десятков людей, не по своей воле оказавшихся на нашей Северной земле. И хотя большинство «врагов народа» впоследствии были реабилитированы, но живыми из мест заключения они не вернулись…

Но в Каргопольлаге были исковерканы судьбы не только узников лагеря, но и тех, кто находился по другую сторону колючки – кто охранял…

Предлагаем вашему вниманию одну из таких судеб.

Отца послали в Архангельскую область в лагеря политзаключенных.

Письмо из г.Макарьева Костромской области от Разумовской Валентины Клавдиевны:

Обращаюсь к вам с просьбой. Я живу в г. Макарьеве Костромской области, который стоит на реке Унжа. За этой рекой с 30-х по 50-е годы существовал лагерь заключенных Унжлаг. В нашем районной библиотеке прошла презентация книги об этом лагере. Организовали сбор материалов и издание  книги учителя, работавшие и жившие в тех местах. Меня очень тронуло это событие, так как мой отец Разумовский Клавдий Константинович тоже работал политруком в лагерях Архангельской области.

Я родилась на Украине в Волынской области в 1930 году. В 1938 году отца послали в Архангельскую область в лагеря политзаключенных. Я помню дорогу с Украины до Архангельска. Пересадку делали в Москве. На вокзале мне купили воздушный шарик, и я его упустила. Плакала и долго смотрела на него на потолке…

Из Архангельска мы плыли на каком-то закрытом судне. Начался шторм, и началась паника среди пассажиров. Кто-то громко сказал: «.. если на судне есть беременная, — то не утонем». Моя мама Мария Васильевна Разумовская была беременна, — не утонули.

Приехали мы в маленькую глухую деревню, название которой я не помню.  С первых же дней отец стал ходить пешком на работу в лагерь за 18 км. С 1 сентября 1938 года я пошла пешком в 1-й класс — в другую сторону за 5 км.

Фото 1. Разумовский Клавдий Константинович

Осенью умерла мама при родах. Роды принимал зубной врач из лагеря. Ребенка сдали в дом малютки в Каргополе. Начальство пошло навстречу, и мы с папой позднее тоже переехали в Каргополь. 1-й класс я заканчивала в Каргополе, отец был военный в звании старший лейтенант, и где-то работал. В семь месяцев наш Стасик умер от дизентерии в доме малютки.

Мы с папой снова переехали в другое место (не помню названия). Но что запомнилось: дом, в котором мы жили, стоял в лесу один. Это был большой деревенский дом, в котором было шесть комнат. Пять из них занимал начальник лагеря с женой и обслугой, включая конюха. Фамилия его была …. Одну из комнаток занимали мы с папой. Он отвозил меня на неделю в другую деревню на машине (10 км),  где я ходила с ребятами во второй класс, а на выходные приезжал за мной.

Лагерь находился на расстоянии полкилометра от нашего дома, где и работал папа. В лагере мы питались в столовой, ходили в баню. Нас опекали женщины из лагеря, помогали во всем.

Мне запомнилось, что заключенные относились ко мне очень хорошо: были вежливы, и всячески старались чем-то помочь. Только потом я узнала, что это были не хулиганы, а политические. Многие из них ни в чём не виноваты, а жертвы того периода.

Отсюда в начале 1941 года мы переехали в Ерцево. В сентябре я пошла в третий класс. Я очень любила гимнастику, и часто в концертах участвовала в пирамидах – делала мостик или ласточку.

О Ерцево помню, как выглядел поселок в 1941 году. Была длинная прямая улица, и по обеим сторонам стояло 10-15 двухэтажных деревянных домов. В конце улицы находилось управление, где работал отец. Помню деревянные мостовые, которые вели в лес. Мы бегали за ягодами по ним. В полукилометре от поселка было озеро, мы туда бегали  купаться. Однажды мы вернулись с купания, а в поселке люди плакали: объявили о начале войны. Отец работал в каком-то 3-м отделе.

Осенью 1941 года отец ушел на фронт, оставив меня с соседкой по квартире. 9 августа 1942 года он погиб — мы получили похоронку. Об этом событии у вас известно конечно, — имя отца внесено в список погибших на мемориальной доске у памятника в поселке Ерцево. Я осталась сиротой.

С 1945 по 1949 годы я училась в Архангельском техникуме связи, затем в 1953 году окончила Архангельский пединститут факультет физвоспитания. По распределению попала в город Макарьев Костромской области, где и живу до сих пор.

Когда я выросла — начала искать место захоронения отца. Долго всюду писала, в том числе  в ваш военкомат.

Это произошло следующим образом. Однажды (60-е годы) поехала в гости к тете Гане Орловой в Няндому, с которой отец меня оставил, с соседкой по квартире в Ерцеве, уходя на фронт. Из Няндомы я заехала в Коношу, в военкомат, где получила первые данные о том, что отец похоронен в братской могиле в г. Зубков Калининской (Тверской) области. И дали справку, чтобы в железнодорожной кассе Коноши, мне без очереди дали билет.

Из Коноши поехала прямо в Зубков. В то время там было просто распаханное поле, и кое-где стояли палки вместо крестов. Через пять лет я снова поехала навестить могилу отца. Уже все было приведено в порядок: кругом цветы, плиты с фамилиями погибших. Но не на всех были восстановлены имена. Потом из Зубкова пришло письмо, что имя моего отца тоже занесено на плиту с именами павших за Родину. 9 августа 2012 года, на 70-летие со дня гибели отца, мы поехали с сыном и дочерью в Зубков. Там все преобразилось, и мемориал был отреставрирован и ухожен. Привезли с собой табличку с его фотографией и прикрепили к памятнику. Хочется, чтобы и внуки и правнуки знали о месте захоронения и посещали родную могилку.

Но пишу я вам с единственной просьбой: меня очень интересует название первой  деревни, так как там похоронена мама.

С уважением В. Разумовская

На первый взгляд шансов найти могилку матери Валентины Клавдиевны – никаких: прошло 80 лет, и надо найти на «деревне дедушки» в Архангельской области.

Но судьба благоволила сироте… — благодаря доброте и неравнодушию десятков людей к чужому горю, мы нашли могилу ее мамы.

Уважаемая Валентина Клавдиевна!

Мы нашли деревню и кладбище, где похоронена Ваша мама. Рассказываем историю о периоде жизни Вашей семьи в 1938-1941 годов.

Вы сообщили важные сведения, которые позволили выполнить Вашу просьбу:

— Вы жили в деревне, где был лагерь, отец каждый день ходил на работу за 18 км, а Вы – в школу в другую сторону – 5 км. И, что очень важно, — после смерти мамы Вас с отцом перевели в Каргополь, где он как военный ходил на работу.

«Ключом» к поиску стал город Каргополь.

Конечно, в Вашей детской памяти была не стыковка: из Архангельска до Каргополя водным путем не добраться. Мы посчитали, что детский ум запомнил только опасное плавание на теплоходе, а откуда и куда плыли – это прошло мимо Вас. В конечном итоге так и вышло.

В 1938 году в Каргополе и его окрестностях был только один лагерь – Каргопольлаг.

Каргопольлаг

Официально: «Управление Каргопольского ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей) НКВД СССР – Каргопольлаг было организовано 16 августа 1937 года на основании приказа № 078 НКВД СССР от 16 июля 1937 г. До ноября 1940 года управление находилось в городе Каргополе, затем с 22.11.1940 года было передислоцировано на станцию Ерцево Северной ж.д. Но название осталось прежним – Каргопольлаг».

В сентябре 1937 года стали прибывать первые этапы с «врагами народа». В Каргополь люди попадали следующим маршрутом (Вы с родителями попали в Каргополь этим же путем): поездом до Няндомы, затем на лошадях, машинах – 85 км до Каргополя.

Первые лагерные поселки были образованы вдоль реки Ковжа, которая впадает в озеро Лаче (на картах Вы все поймете). В то время никаких дорог не было, и вся лесозаготовка шла вдоль рек, и лес сплавляли в период паводка молем. И деревни на Севере располагались тоже вдоль рек, которые являлись источником промысла и «дорогой жизни».

Поэтому из Каргополя ходил теплоход по озеру Лаче и большим рекам: Онега и Свидь, вдоль которых располагались  десятки деревень. В деревни, расположенных на малых реках, люди добирались на своих весельных лодках. Лодки были у всех, — помимо связи с большой землей, на них ловили рыбу и охотились.

Нижняя Ковжа

Ваш теплоход попал в шторм на огромном озере Лаче, когда вышел из Каргополя.  Несколько км проплыл по реке Онеге, — затем по озеру Лаче. Ближайшая пристань к устью реки Ковжа – деревня Нокола.

Далее Вы, скорее всего, добирались до своего будущего места жительства на лодке или пешком – 18 км. Именно на этом расстоянии от устья реки Ковжа находится куст деревень под названием Нижняя Ковжа. Этот куст объединяет несколько деревень, которые расположены на расстоянии 1-2 км друг от друга: Быково, Кузьмина Гора, Рябово и Попово. До революции во всех деревнях были часовни, а в центральной усадьбе Кузьмина Гора была церковь. Здесь же находилась школа.

В 1 км от Рябово (на карте) в устье реки Марега был построен первый лесной лагерный поселок, жители его называли «промзона».

Стрелки (охрана) жила в «промзоне» в бараках, а офицеры (жители их называли «лагерное начальств») жили на постое в деревнях. Вот почему Ваш отец приехал с Украины в Каргопольлаг: чтобы охранять миллионы «врагов народа» необходимы были сотни тысяч людей охраны. Причем, политических на фронт не брали, хотя они сами просились, а на охранников распространялась бронь. И Ваш отец, скорее всего по приказу, или по вербовке, был направлен в Каргопольлаг.

Помимо «промзоны» сразу началось строительство других поселков вдоль реки: стране нужен был лес, за ценой не стояли. В тяжелейших условиях умирали сотни узников лагеря, но проблем с рабочей силой не было: зеков направляли эшелонами.

Другой базовый лагерный поселок строился за 18 км от Рябово – Старая Пояменга на реке Марега. Если Вы точно помните, что он уходил на работу за 18 км, — значит в Старую Пояменгу.

Ваша семья жила в одном из деревенских домов в деревне Рябово. Всю информацию помогли собрать род Сунгуровых, и Игорь Арсеньевич Карпунин, — выходцы из деревни Рябово. Игорь Арсеньевич работал лесничим на этой территории, сейчас проживает в Каргополе. Отклинулся на нашу просьбу и архив УФСИНа, и другие неравнодушные люди.

О главном

Нам повезло, — мы нашли женщину в Архангельске, из рода Сунгуровых,  — Людмилу Максимову (по мужу). Ее мама скончалась три года назад под Каргополем (1929 года рождения – Ваша ровесница). Последние годы она часто делилась с дочкой своими воспоминаниями о детстве и юности.

Слово Людмиле:

«Моя мама, Сунгурова Лидия Михайловна, умерла всего три года назад. Последние годы она была разговорчива, память у нее хорошая, но помнила ранние годы: детство и юность. Последние 15 лет жила одна, так как мой отец умер в возрасте 68 лет. Род мамы и папы проживали в Нижней Ковже с незапамятных времен: мама с Рябово, отец с Кузьмина.

В деревнях все семьи были многодетными: до 7 детей. В семье мамы было 4 детей. Она вспоминала подруг, как они жили, учились,  в школу ходили в Кузьмина. Ее мать (моя бабушка) сильно болела и умерла в 1942 году, когда Лидии было 12 лет. Помнила, как братья уходили на фронт, вернулись калеками. Мать насчитала в деревне Рябово 30 домов: «..ночью не сплю, считаю, по фамилиям перебираю: двое Кузнецовых, двое Енальских, — остальные Сунгуровы..».

Я расскажу только случай из ее воспоминаний, который ей запал в душу. В доме рядом с их домом остановилась семья лагерного начальства. У них была девочка – ее ровесница по имени Валя. Лиде тогда было 8-9 лет. Валя хорошо одевалась, видимо они приехали из города. Мы никогда не выезжали из деревни, много работали с детства, и одевались бедно. Валина мама приглашала нас играть всем вместе, но мы первое время ее сторонились. Но потом ее папа с солдатами сделали во дворе игрушечный домик и качели. Тогда мы стали играть вместе. Ее мама часто нас угощала чем-нибудь сладким.

В школу все дети ходили вместе. На все деревни, была одна школа в Кузьмине – 1,5 км.

Школа располагалась в кулацком большом двухэтажном доме. Детей в деревнях было много, поэтому учились по сменам, света в деревнях не было до конца их существования.

Осенью в деревне судачили, что у Валиной мамы роды принимал лагерный врач, и она скончалась. Хотя у всех деревенских роды принимала фельшерица, и всегда было все хорошо. А тут врач – и все закончилось плохо.

Хоронили ее на деревенском кладбище. Кладбище было одно на все деревни, и располагалось оно между Кузьмина и Быково, как раз напротив деревни Попово. Его почему-то называли «Попово чища».

В деревне в те времена на могилах не только оградок не ставили, но даже не у всех кресты были. Только холмик. И когда похоронили мать Вали, то была сделана оградка и сверху прикрепили, сделанные из металла, цветочки.

Потом оградка Валиной мамы была ориентиром для детей поиска могилы Лидиной мамы, которая умерла через несколько лет: «через два холмика после ограды».

И в этом же году лагерное начальство устроило нам новогоднюю елку в доме Вали. Мы первый раз в жизни увидели наряженную игрушками елку. Такое не забывается.

Папа Вали и какая-то женщина из лагеря водили с нами хоровод, мы по очереди читали стихи. И всем дали подарки: конфеты и печенье.

Потом они уехали куда-то».

В 1940 году лагерь был переведен в Ерцево. В конце 60-х деревни Нижней Ковжи были также брошены. Со временем дома растащили, часовни развалились, церковь разобрали на кирпичи для печей.  Кладбище все заросло лесом, видны только холмики.

Игорь Арсеньевич, которому 80 лет, на моторной лодке съездил по реке Ковжа 18 км и сфотографировал для Валентины Клавдиевны кладбище.

А она прислала нам фото всей своей большой семьи, которые специально собрались…

Будем помнить о тех, кто прошел этот путь,

Вспять судьбу никому не вернуть,

Не хочу, чтобы горечь была у людей,

Пусть люди живут здесь по воле своей…

Фото 2. Кладбище

Фото 3. Семья Валентины Клавдиевны

 
 
Статья прочитана 266 раз(a).
 
Еще из этой рубрики:
 
Здесь вы можете написать комментарий к записи "Вспомнить всё! Каргопольлаг. Часть вторая"

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля

Последние Твитты
Архивы
Наши партнеры
Тестовый сайт Гражданской Палаты АО
Позорный столб
Гражданская Палата
Поморфильм
Политическое образование
Печать ФОТО РФ
Ремонт гитар
Форум мастеровых Архангельска
Автономные Инженерные Системы
Читать нас
Связаться с нами
svoboda2012@yandex.ru